Чем дальше от нас отходят во времени те «сороковые, роковые, военные и фронтовые», как их охарактеризовал советский поэт Д.С. Самойлов, тем меньше остается «белых пятен», но одновременно с этим более требовательной становится и сама память о тех годах, где «никто не забыт, ничто не забыто».
Азербайджан, солнечная, богатая и изобильная земля, не только дал для Великой Победы бесчисленные тонны горючего, не только отправил своих сыновей и дочерей с оружием в руках защищать общую Родину, не только на последние деньги построил танковые колонны и авиаэскадрильи, громившие врага. Азербайджан породил, воспитал и вдохновил на подвиги многих и многих из своих детей, которые удивляли друзей и уничтожали врагов на многокилометровых полях сражений Великой Отечественной Войны.
Одним из таких сыновей Азербайджана был героический военачальник Леонтий Николаевич Гуртьев. Будущий полководец родился 1 июля 1891 года в старинной деревне Хильмилли под Шемахой в семье лесничего. В своем босоногом детстве Лене посчастливилось прикоснуться к старинной истории этого города и азербайджанского народа, уважение и любовь к которому он пронес через всю свою полувековую жизнь.
В 1900 году семья Гуртьевых перебирается в Прибалтику, в г. Паневежис Ковенской губернии. Здесь в 1911 году он с отличием окончил реальное училище и поступил в Харьковский технологический институт. Через год Гуртьев перевелся в Петербургский политехнический институт, но окончить его не успел: за участие в рабочей демонстрации в июле 1914 году был арестован и 3 месяца просидел в Петропавловской крепости. После освобождения почти сразу был мобилизован в армию: как студент он был зачислен вольноопределяющимся и направлен в запасной артдивизон г. Луги, а затем на фронт, под Варшаву, прямиком в мясорубку Первой мировой войны.
В мае 1915 года, после окончания 5-месячных курсов школы прапорщиков Владимирского пехотного училища в Петрограде, Гуртьев сначала был направлен в запасной батальон в г. Тамбов, а затем с маршевой ротой — на фронт в 193-й Свияжский полк 49-й пехотной дивизии.
Осенью 1915 года в бою под дер. Костюженской (на Волыни) попал в австро-венгерский плен, где находился до ноября 1918 года. Прошёл через несколько лагерей для военнопленных: Клеймюхен (Австрия), Брюко и Залагержик (Венгрия).
Осенью 1918 года, когда в Венгрии началась революция и все пленные были освобождены, Гуртьев вернулся к родным, которые, спасаясь от войны, к этому времени переехали в г. Ковров Владимирской губернии. Здесь жили его мать и жена с сыном.
С 1919 года судьба Гуртьева становится неразрывно связанной с Красной Армией. Командир взвода, командир роты, командир батальона, помощник командира полка и начальник штаба полка, - обычная карьера советского красного командира.
Начало Великой Отечественной войны Леонтий Гуртьев встретил в должности начальника Омского военного училища имени М. В. Фрунзе, которое под его руководством заняло в том же году первое место среди пехотных училищ Красной Армии. Приказом по войскам Сибирского военного округа от 23 февраля 1942 года начальнику Омского военного училища им. М. В. Фрунзе полковнику Гуртьеву Л. Н. было поручено к 15 июня 1942 года сформировать в Омске 308-ю стрелковую дивизию, боевой путь которой начался под Сталинградом.
Летом 1942 года 308-я стрелковая дивизия под командованием Гуртьева выехала на фронт. В те тяжелые для всего Советского Союза дни дивизия была направлена на решающий участок фронта, на направление главного удара гитлеровцев — в Сталинград, откуда фашистские орды собирались добраться до топливного сердца страны – Баку.
Шли кровопролитные бои. Возвращаясь с передовой, Гуртьев вместе с офицерами штаба склонялся над картой, в беспрерывном грохоте артиллерийских разрывов и автоматной стрельбы, обдумывая новые тактические планы. В непрерывных маршах и боях командир не забывал о военной учебе, о воспитании бойцов. Боевые характеристики Гуртьева этого периода свидетельствуют о том, что он был примерным командиром, честным и справедливым, уважаемым краснормейцами и командирами.
Леонтий Николаевич всегда оставался спокойным, уравновешенным. Спокойным голосом разбирал он каждый эпизод сражения, ставил задачи, взвешивал «за» и «против». Так было и на «КП», так было и в «трубе», где штабников заливало водой. Никто не видел командира раздраженным. К числу невероятных поразивших мир подвигов 308-й дивизии, нельзя не отнести бои за завод «Баррикады».
Были дни, когда фашисты бросались по двадцать и более раз в атаку на позиции гуртьевцев. По 10—12 часов в сутки целый месяц подряд бомбили фашисты сибиряков. Огнем и металлом, который был сброшен на дивизию с воздуха, можно было бы смять и уничтожить целое государство. Но сибиряки-гуртьевцы выстояли. Примером для воинов был уроженец старинного азербайджанского города, их командир, который в минуты смертельной опасности, когда все возможности повлиять на ход боя оказывались использованными не раз, сам водил в атаку солдат и офицеров.
Леонтий Николаевич делил со своими воинами все тяготы войны. Он постоянно находился там, где опасность становилась наиболее острой, а трудности казались непреодолимыми. Его находчивость и бесстрашие не раз спасали положение. В разгроме фашистов на Волге 308-я дивизия сыграла исключительно важную роль, и в этом большая заслуга командира Леонтия Николаевича Гуртьева.
Фашисты назвали Орловский плацдарм «стрелой, направленной в сердце России»; потом они назовут его началом всех бед и началом своего краха. А началось это 12 июля 1943 года неподалеку от деревни Вяжи, раскинувшейся по обеим берегам реки Зуши, которая, круто петляя по холмам, как бы уходит и снова выныривает.
Утром 14 июля 1943 года гуртьевцы подошли к селу Суворово. Попытка взять его с ходу не увенчалась успехом. Шесть раз переходило село из рук в руки. В течение дня воины 339-го стрелкового полка предприняли несколько атак, но успеха не имели. После массированной артиллерийской подготовки гуртьевцы пошли в наступление, преследую фашистов. Гитлеровцы пытались отстреливаться, но инициативу захватили гуртьевцы. Спокойно, размеренно отдавал приказания командир дивизии. Вперед, только вперед требовал он от командиров. Бой шел у самой высоты. События развивались по задуманному плану. Гуртьев, следя за событиями, сказал, что к вечеру командному пункту придется перейти на высоту, за которую сейчас идет бой, а ночью уже переехать в Орел, который было необходимо освободить как можно скорее. Фашисты уже минировали город, немецкие саперы взрывали здания, склады и промышленные предприятия города.
Офицеры во главе с начальником штаба подполковником М.А. Грековым и связистами располагались в неглубокой траншее. Гуртьев же стоял у стереотрубы в небольшом окопчике, спокойно управлял войсками, проявляя завидное хладнокровие.
В это время у командного пункта Гуртьева появился командующий 3-й армией генерал Горбатов.
Генерал Горбатов, Александр Васильевич
«Остановив свою машину у обсадки железной дороги, – пишет Горбатов, – я пошел по полю: рожь была невысокой, часто приходилось «приземляться», пережидать разрывы. Мое появление на НП удивило Гуртьева, он смущенной скороговоркой произнес:
– Как это вы здесь, товарищ командующий? Спускайтесь скорее ко мне в окоп, здесь у противника пристреляна нулевая вилка!
Я спрыгнул в узкую щель. Мы оказались прижатыми один к другому. Гуртьев, видимо, готовился выслушать новое замечание, но я сказал:
– Сегодня у вас дело идет хорошо. Не сомневаюсь, что и Крольчатником скоро овладеете. (Крольчатник – населенный пункт, перед которым задержалось наступление дивизии Гуртьева. В настоящее время не существует).
Он облегченно вздохнул, повеселел, и мне это было приятно, так как я высоко ценил его скромность, даже застенчивость, совмещающуюся с высокими качествами боевого командира.
Мы услышали новые артиллерийские выстрелы у противника.
– Наклоняйтесь ниже, это по нам, – сказал Гуртьев. Окопчик был неглубоким, мы присели, но головы оставались над землей. Один из снарядов разорвался перед нами в десятке шагов. Мне показалось, что я ранен в голову, но это была лишь контузия. А Гуртьев приподнялся и проговорил:
– Товарищ командующий, я, кажется, убит, – и уронил голову мне на плечо.
Да, он был убит. На моей гимнастерке и фуражке осталась его кровь».
В своих воспоминаниях дивизионный врач Николай Петрович Марчук описывает гибель Леонтия Николаевича не так, как отразил в своих мемуарах «Годы и войны» Горбатов.
«…Командующий 3-й армией генерал-лейтенант Горбатов приказал доложить обстановку. Поднялись из окопа на высоту. Гуртьев поднялся за ними. Подбежал командир саперного батальона и попросил генерала Горбатова вернуться в окоп, так как высотка просматривается противником и пристреляна артиллерией. Горбатов не обратил на майора никакого внимания. Гуртьев продолжал докладывать. Рванули по бокам два прицельных снаряда, не причинив генералам никакого вреда. Гуртьев повторил просьбу спуститься в окоп. На этот раз Горбатов согласился, но было уже поздно. Раздался пронзительный свист снаряда. Горбатов прыгнул в окоп, Гуртьев сверху закрыл его своим телом. Вздрогнула земля от взрыва, по фуражке Горбатова потекла кровь. Он с трудом распрямился, тело Гуртьева безжизненно сползло в окоп. Два осколка пробили грудную клетку, один – разорвал печень. Всё искусство всех медиков мира уже не могло вернуть жизнь Леонтию Николаевичу Гуртьеву.
Командир 347-го полка, суровый Чамов, узнав об этом, горько, не стыдясь, заплакал: «Не будет у нас больше такого командира!» Печальная весть быстро облетела войска, и неукротимая жажда мести за любимого командира словно влила новую яростную силу в наступательный порыв 308-й дивизии».
В боевое донесение генерал Горбатов своей рукой внес небольшое, но яркое дополнение о гибели генерала Гуртьева. Боевой офицер. Горбатов не мог не написать этих слов, которыми как бы подводился итог жизни человека, не привыкшего кланяться пулям, минам и снарядам.
Памятный знак на месте гибели генерал-майора Л. Н. Гуртьева
Никогда не забудут однополчане морозный и ветреный день 28 января 1944 года, когда командующий 3-й армией вручал дивизии гвардейское знамя. В тот момент все обратили внимание, что на нем не зимний, а летний головной убор. Генерал Горбатов сказал:
— Товарищи гвардейцы! Вручая вам гвардейское знамя, я хочу замолвить доброе слово о Герое Советского Союза генерале Леонтии Николаевиче Гуртьеве, вашем первом командире, под руководством которого вы завоевали гвардейское знамя.
И все увидели: командующий снял фуражку и поднял ее над головой.
— На этой фуражке, — с волнением произнес он, — кровь генерала Гуртьева. Он умер на моих руках в памятном бою под Орлом.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 августа 1943 г. ему было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.
После того, как советские войска освободили город, генерала Гуртьева Л. Н. похоронили в сквере «Братские могилы», там, где сейчас находится библиотека им. Бунина.
5 августа 1954 года на месте захоронения Л. Н. Гуртьева был установлен памятник (скульптор — Е. В. Вучетич, архитектор — Я. Б. Белопольский). Останки генерала и других погибших воинов были перезахоронены на Троицком кладбище.
Могила Л. Н. Гуртьева на Троицком кладбище в Орле
Воины-гуртьевцы жестоко отомстили фашистам за гибель своего командира, уроженца Азербайджана. Они с боями дошли до логова нацистов – Берлина и у стен рейхстага, на шпиле которого гордо реяло знамя Победы, гуртьевцы написали имя своего любимого командира дивизии.
Ветераны 308-й стрелковой дивизии говорят: «Генерал Гуртьев был в нашем строю, когда мы брали Орел, он дошел с нами до Эльбы...».
В одном из скверов г. Орла на высоком постаменте стоит памятник генерал-майору Л. Н. Гуртьеву. Монумент создан скульптором Е. Вучетичем, архитектором Я. Белопольским. В Волгограде на Мамаевом кургане на одной из гранитных плит – фамилия Героя Советского Союза Л. Н. Гуртьева.
Имя Леонтия Николаевича Гуртьева дорого и омичам. Тысячи их во время войны и после нее называли и называют себя с гордостью гуртьевцами. В Советском административном округе одна из улиц носит имя Героя. На доме № 17 по улице Гуртьева в канун 40-летия Победы открыта мемориальная доска с барельефом Л. Н. Гуртьева. Она выполнена по проекту художника Омского телевизионного завода В. П. Касьянова работниками инструментального цеха.
На здании Омского высшего общевойскового командного училища им. М. В. Фрунзе (ныне Омского кадетского корпуса) в 1958 г. установлена мемориальная доска с надписью: «Здесь работал с 1936 года по 1942 год Герой Советского Союза генерал-майор Гуртьев Леонтий Николаевич».
В средней школе № 96 г. Омска 5 мая 1974 г. открыт музей Боевой славы им. Героя Советского Союза Л. Н. Гуртьева. Создан он по материалам Всесоюзного похода комсомольцев и молодежи по местам боевой и трудовой славы советского народа. В 1976 г. ему было присвоено звание «Школьный музей».
В сентябре 1974 г. во дворе 129-й средней школы г. Омска состоялось открытие памятника Л. Н. Гуртьеву (скульптор П. П. Карякин). Он сооружен на средства строительного отряда учащихся и их шефов – работников СМУ-3 строительного треста № 1.
На его родине, в солнечной, старинной Шемахе установлен бюст Леонтия Николаевича.
