Парвиз Джебраил – один из самых читаемых и актуальных литераторов. С хорошо известным читателям по публикациям в прессе Парвиз беем я знаком уже несколько лет. И это не первое мое интервью с ним. Когда я позвонил ему, он без колебаний согласился на интервью для Virtualaz.org. Намекнув на свое известное произведение, сказал - «я привык говорить «На чужом языке».Беседа с лауреатом Национальной книжной премии, естественно, в основном была о литературе…
- Парвиз бей, когда вы осознали, что не можете не писать?
- Моя младшая сестра писала стихи. А я подправлял. В итоге получались совсем другие стихи. Говорил ей - «захочу, начну писать». Но не писал. Однажды я узнал, что мой двоюродный брат Мубариз пишет стихи в прозе. До этого я считал, что поэтами рождаются. После этой вести понял, что ошибался. Как-то, ночью, начал писать. Я боялся включить свет, писал при свете луны, просачивающейся в окна. Поэтому и верю, что литература есть свет. Если в полнейшем мраке можешь принести в мир хоть крошечную толику света, не имеешь права не писать.
- Интересно, что вы написали в ту ночь?
- Вот как раз начал роман о жизни Мубариза. До сих пор его пишу. Мубариз, хотя и старше меня на два года, но, в каком-то смысле, он мое дитя.
- Думаете ли о читателе во время создания произведения, или…?
- Думаю, что в процессе творчества можно думать только о самом произведении. А мысли о читателе формируются еще до начала процесса. Вернее, писатель напрямую не думает о читателе, но, размышляя годами над замыслом своего, скажем, романа, пытаясь найти наиболее точный вариант передачи требуемого сюжета, он, получается, что думает о читателе. Я так понимаю этот вопрос. Если же забивать себе голову мыслями - «что скажет читатель, или каков будет отзыв критика», - то значит заранее обрести себя на поражение. Для удовлетворения читателя писатель должен ответственно относиться к своему делу. Да, в этом смысле – долг каждого литератора думать о читателе.
- Во многих ваших стихотворениях мысль обрывается. Можно ли это воспринимать, как предоставление читателю возможности домысливать самому?
- Как я сказал, если писатель думает о читателе, то он должен уметь заставить думать и его самого. Я не приемлю поэзии, где все ясно. Предпочитаю такой подход. То есть, завершить роман вместе с читателем, на пару. А к своей поэзии отношусь не как к отдельным стихам, а как к цельному произведению. В действительности, все мои стихи есть не что иное, как единый текст. Начав читать, надо дойти до последнего. Оттуда-отсюда не получится.
- Тогда ваши стихотворения можно назвать стихотворным романом?
- Если ты так подумал, значит, можно.
- Значит, это ваш успех как поэта, если вы не увлекаясь литературной модой, смогли разобраться в хитросплетениях человеческой психологии. Вам всегда удается сохранять в своих стихах контроль?
- Спасибо на теплом слове. Что же касается контроля, я не согласен, пусть даже некоторые считают это недостатком. Поэзия, проза, в целом, любой вид искусства – это область, подчиняющаяся определенным требованиям, а значит, в то же время – точная наука.Писатель волен интерпретировать или импровизировать в рамках этих канонов. Только от воли литератора зависит, удержит ли он контроль над произведением или потеряет ее. Невозможно втиснуть в текст ничему не служащее, просто так придуманное предложение, если даже оно гениально. Литература – это не сборник афоризмов. Любой текст нужен для выражения какой-то мысли. Нельзя использовать ни слова, которое не служит общему замыслу.И контроль, и бесконтрольность должны служить чему-то. В противном случае говорить о художественном тексте не приходится.
- Вы согласны с выражением «творить – значит протестовать?
- Не знаю, кому принадлежит это высказывание. Но не могу до конца с ним согласиться. Возможно, что протест – одна из сторон творчества. Творчество, как и Всевышний, многолико.
- Писатель и атеист…
- Надеюсь, вы не спрашиваете о моих религиозных взглядах.
- Конечно же…
- По мне, система верований писателя не имеет непосредственного отношения к тексту. Писатель – творец. Микротворец. Во всех случаях, он имитирует силу, которую кто-то считает существующей, кто-то нет. Выносит это на поверхность, а значит, как и Творец, должен относиться ко всему созданному равно.Но и у персонажей, как и людей, имеющих свою судьбу, свою жизненную дорогу, есть свои пути. Они развиваются без открытого вмешательства писателя, только для раскрытия идеи. Я могу не верить в религию, но в произведениях заявить напрямую, что «все религии чушь и миф», не могу. Долг писателя – показать, да так, чтобы читатель мог думать самостоятельно. Например, автор должен с одинаковой любовью показать трагедию, чувства, взгляды, все хорошие и плохие качества диктатора и революционера. В той же степени атеиста и верующего. Человек не рождается атеистом или верующим. Поскольку все эти свойства приобретаются позднее, автор должен к своим персонажем относиться нейтрально. Выносить решения – дело читателя.
- Хотелось узнать ваше мнение о группировках в нашей литературе. Кому служат эти объединения?
- Хотя я и не отношусь ни к одной из них, плохого в них тоже ничего не вижу. Видимо, что-то их объединяет. Кому они служат – вопрос не менее глубокий. Кто-то служит государственным, кто -то своим интересам, идее, литературным течениям и т.д. Главное – не забывать при этом о литературе. Но пока в стране существует эта политическая реальность, на пути писателей к профессионализму стоит огромный камень. А в таком случае, нельзя говорить ни о развитии литературы, ни о писателе, который всегда пишет хорошо.
- Одно время Союз писателей Азербайджана сотрясали скандалы. Хотелось бы узнать ваше к этому отношение.
- На мой взгляд, СП последняя память о советизме, колхозном строе. Вернее было бы подходить к этой структуре, как к музею. Но это вовсе не значит, что там нет талантливых людей. Есть, да еще какие! Просто из-за чего-то застряли там, или же даже не ощущают этого. Они живут своей жизнью и своим творчеством. Но тех, кто сегодня записываются в члены этой организации, я могу сравнить с разбогатевшим сыном тракториста, покупающим вместо иномарки недосягаемую для него в советские времена ГАЗ -24, самую желанную машину в Союзе, затем модернизированную в ГАЗ -31. Эти автомобили в те времена могли себе позволить лишь богачи и должностные лица. Вот эта заветная мечта все еще сидит внутри людей. Купив такую машину, он сегодня представляет себя на месте бывших секретарей, которым некогда завидовал. Вот и СП, в своем роде, такой же ГАЗ-24. Я же, в любом случае, предпочитаю общественный транспорт или иномарку. А скандалы в их среде - явление естественное, когда-нибудь эта структура или прекратит существование или же трансформируется в рядовое литературное объединение. Как можно называть союзом литераторов объединение, где отсутствует система литературных взглядов? Пусть решают читатели.
- А насколько искренни отношения между членами СП и Очага Свободных Писателей?
- Я не понимаю связи с искренностью этих структур, отличающихся лишь одной буквой в названии. Каждый занимается своим делом. Но у Очага хотя бы есть несколько общественно активных членов, демонстрирующих интеллект. И еще, я в их внутренние дела не вмешиваюсь.
- Вы стали лауреатом Национальной книжной премии. Как вы относитесь к литературным конкурсам?
- От конкурсов пока нет ничего плохого, кроме пользы. Благодарю всех, кто приложил усилия для их проведения. Желаю удачи комитету Национальной книжной премии, редакции радио «Азадлыг», «Насими».
|
Дата
2015.06.22 / 12:11
|
Автор
Турал Балабейли
|
|
Смотрите также
