Многие заметили, что последнее время новостные ленты стали напоминать «вести с фронтов». Следствием глобального противостояния Telegram и Роскомнадзора стало немало «павших» сетевых ресурсов, «обезврежены» миллионы IP-адресов, в официальных заявлениях слышны предложения «сдаться в обмен на гарантии» и встречные непоколебимые «до последней капли крови». Естественно, как это свойственно практически любой войне, жертвами в первую очередь являются мирные жители. И никто не может достоверно предугадать, как долго эта бойня продлится, и кто из неё выйдет хоть в какой-то мере победителем.
На самом деле, аналогия с войной по сути имеет далеко не только «поэтический» характер — это самая настоящая война и есть. Информационная. А точнее, война за контроль над информацией. Суть в том, что в современном мире информация является основополагающим источником власти как таковой. И это проблема не конкретно России и не конкретно компании Telegram — по всему миру государственные структуры всё чаще с переменным успехом вступают в противостояние с технологическими компаниями, пытаясь либо получить контроль над информацией, либо запретить те её источники, что не поддаются контролю.
Проблема в том, что большинство государств современного мира — в той или иной степени наследники феодальной эпохи. И если «Родина» — это по сути локализованная «община» связанных общими происхождением, ценностями и интересами людей, то «Государство» появлялось, когда в эту «общину» приходил «князь с дружиной» и предлагал «в целях вашей же безопасности» пожертвовать частью прав, свобод и доходов в обмен на защиту от внутреннего и внешнего беспредела. Так появился «Общественный договор», и так появилась «Власть».
В те «лихие смутные» времена основой власти, что вполне естественно, были территории с привязанным к ним населением — чем больше «лесов, полей и рек», тем больше доходов и могущества. А гарантом власти была грубая физическая сила с необходимым количеством единиц оружия. Но с развитием образования и технологий росла и роль информации. Еще в эпоху просвещения государственные власти оценили важность цензуры и пропаганды — эти технологии с течением времени получали всё более изощрённые формы. И уже столетие назад в борьбе за власть стремились в первую очередь «захватить почту и телеграф».
Сейчас же территории с «крепостными и урожаями» и вовсе потеряли в качестве источника власти какой-либо смысл — люди без особых проблем за считанные часы перемещаются между континентами, доходы от сырья и сельского хозяйства стали уделом третьего мира, маленькие страны без проблем обставляют по уровню жизни своих обширных соседей, а информационные технологии проникли буквально всюду. Границы между развитыми государствами стремительно становятся условными, а люди из разобщенных локальных общин превращаются в глобальное общество, объединённое единым культурным полем и информационным пространством планетарного масштаба. И контроль над этим самым информационным пространством оказался в руках поколения «гиков», не придающих особого значения богатствам и титулам, отвергающих само по себе стремление «носить малиновые штаны и на пацаков плевать». Государства под давлением новых реалий начинают постепенно переходить к системе «прямой демократии» — фактически возврату ко временам той самой «родины-общины», где как-то вполне справлялись без «грозного властителя».
Но для многих государственных систем такой поворот технологической и социальной эволюции показался неприемлемым. Например, благодаря этому мы имеем «парк USSR-ского периода» под названием КНДР — плотнейший «железный занавес» и тотальный контроль над внутренним информационным полем, гарантирующие незыблемость власти наследной династии Ким.
Другой пример — Китай. Благодаря стартовавшей в 1978 году политике широких экономических свобод (по сути тот же НЭП из 20-х годов Советского Союза) страна добилась поистине впечатляющих успехов — перемещаясь по идеальным многоуровневым магистралям и на буквально «летящих» по рельсам скоростных поездах, гуляя по улицам ультрасовременных городов невольно забываешь, что находишься не в какой-нибудь Японии, а в стране с коммунистической однопартийной системой, ревностно следящей за «благонадежностью» своих граждан. Студенческие протесты на площади Тяньаньмэнь 1989 года показали, что экономическая свобода заразительна, и Китай год за годом предусмотрительно выстроил систему контроля за информационным пространством, позволяющую эффективно мониторить интернет и выборочно блокировать всё, что несёт потенциальную опасность для существующей политической системы. Даже VPN не поможет.
В то же время на другой стороне земного шара могущественное ФБР вынуждено признавать поражение от корпорации Apple, не желающей предоставлять «бэкдор» к личным данным пользователей, даже просто локально хранящимся на телефоне. Есть ордер, обвиняемый и конкретный смартфон — снимут блокировку без проблем, а вот предоставлять «органам» инструмент для самостоятельного удовлетворения любопытства — тут уж «индейская народная изба — фигвам называется».
Россия в этом плане вполне ожидаемо заняла «центристскую позицию» между Востоком и Западом — сохранять единое со всем остальным миром информационное пространство, но при этом требовать право доступа к личной информации пользователей не только от отечественных IT-компаний, но и вообще от любого сервиса, имеющего желание работать в России. Однако, как говорил кинематографический граф Калиостро, «на двух конях — седалища не хватит». Постоянно сохранять подобный баланс было бы попросту невозможно.
Павел Дуров по сути стал первой «жертвой» данной политики — его категорическая позиция по вопросу конфиденциальности данных «замешанных в оппозиции» пользователей ВКонтакте и беспрепятственной деятельности организованных оными в рамках данной социальной сети сообществ в итоге привела в 2014 году к потере контроля над созданной им компанией в пользу «более сговорчивых». Можно сказать, что сам по себе Telegram является своеобразной «вендеттой» за столь грубое вмешательство в права и свободы интернет-пользователей. Иными словами, «I’ll be back» был неизбежен.
Примечательно, что в 2017 году, когда Украина заблокировала на три года доступ к ряду российских интернет-ресурсов, заподозрив оные в тесном сотрудничестве со спецслужбами, российские власти официально заняли скорее позицию Дурова. Тогда пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков назвал решение о блокировке российских сайтов и соцсетей «нарушением прав людей в Украине в получении информации, и действием, которое вредит интересам населения Украины». А советник президента по Интернету Герман Клименко и вовсе предвкушал грандиозное шоу:
«Мы будем иметь возможность наблюдать любопытное событие. Давно такого не было, это как первая страна, которая применила ядерное оружие. Дискуссии о блокировках. Мы увидим в первый раз доведенное до результата решение и посмотрим, как оно будет реализовываться».
Правда, никакого «шоу» тогда не произошло — никто в Украине даже не попытался добиваться тотальной блокировки ресурсов. Ведь было очевидно, что это как минимум попросту нереально. А руководитель службы по вопросам информационной безопасности аппарата СНБО Украины Валентин Петров подчеркнул, что санкции были введены не против самих сервисов, а в отношении юрлиц, которые ими владеют. И отдельно к этому добавил:
«Мы не касаемся контента, и даже если какой-то пользователь — сейчас много рецептов появилось, как обойти: разные VPN, TOR, — пожалуйста, пользуйтесь, пользователи никоим образом за это не будут наказываться».
Но если в первом акте на стене висит ружьё, то впоследствии оно обязательно выстрелит. Не известно, находит ли господин Клименко нынешние события любопытными, но сейчас мы действительно имеем возможность наблюдать применение «ядерного оружия» в войне за контроль за информацией.
Конечно, это далеко не первая битва данной войны, и далеко не последняя. Однако сейчас происходит крайне знаковое и во многом уникальное сражение, способное стать важным прецедентом: на «поле брани» сошлись могучая государственная махина и небольшая IT-компания, не желающая подчиняться навязываемым ей правилам и «по-партизански» выступившая против судебного решения далеко за рамками «правового поля». Обе стороны движимы в первую очередь собственными принципами и готовы пойти до конца, поставив на кон собственную репутацию. Остаётся лишь следить за «вестями с фронтов».
https://www.iguides.ru/
