Это было действительным шагом к перемирию или всего лишь небольшой паузой – пока точного ответа на этот вопрос никто не знает, хотя после начала очередной военной конфронтации между США и Ираном мы не раз писали, что до тех пор, пока в Иране не сменится политическая система, до тех пор пока иранцы не освободятся от тиранической муллакратии, никаких фундаментальных перемен не будут, не только в регионе, даже между Тегераном и Вашингтоном никакого прочного мира не будет, в лучшем случае, получится всего лишь пауза, после чего иранский теократический режим вновь продолжит не только свою псевдо-религиозную идеологию, возможно даже возобновит свою ядерную программу.

В контексте двухнедельной паузы пока есть только один вывод: кажется, Вашингтон не справился с иранским теократическим режимом. Да, сам Трамп не раз заявлял, что они в Иране добились даже смены власти, но ничего подобного нет: «первыми скрипками» в иранской политике остаются духовная власть и ее военное приложение, т.е. КСИР. Да, Вашингтон и Тель-Авив косвенным образом не раз дали понять, что у них с Пезешкианом проблем нет–по крайней мере, мы не разу не услышали его имя в списках особо опасных иранских лиц США и Израиля. Но к сожалению, сам Пезешкиан не сделал каких-то реальных попыток, чтобы самому выйти на первый план в иранской политике.

В последнее время иногда высказываются версии, что между иранским президентом и КСИР существуют весьма напряженные отношения. В принципе, такое не исключается, потому что в политике всегда бывают латентные процессы, но их результатов реальным образом пока в иранской политике не замечаем. Видно только одно: Пезешкиан как президент страны старается «сглаживать» отношения между соседними странами.

В принципе, даже это большой «плюс». Духовенство по сей день старается с соседними странами шантажировать Америку, но Пезешкиан чувствует, что это весьма ошибочный политический ход, наоборот, чтобы не оказаться в опасном одиночестве, надо строить нормальные отношения с соседями.

Если обратить внимание на роль соседнего Азербайджана в этом довольно сложном военно-политическом театре, Баку так же, как Анкара, занял позицию активного нейтралитета: не только оказывает систематическую гуманитарную помощь Тегерану, но по мере возможности акцентирует, что он больше заинтересован в мире не только в Иране, но и во всем регионе. Такова позиция приблизительно и братской Турции, но то ли иранское-персидское шовинистическое духовенство не доверяет Турции, то ли даже сами США тоже в настоящее время не очень–то довольны с Анкарой, в любом случае, переговоры сперва решили провести в Омане (кажется!), а теперь же в Исламабаде.

Пакистан также братская нам страна– плюс, не только нам, но и братской Турции. Поэтому и в этом формате Баку желает только одного – нормализации процессов. Но уже в конце прошлой недели объявили, что и исламабадские переговоры не получились.

Но то, что мы писали в начале в контексте иранской политики, относится и к Баку: Иран для нас много значит и не только с точки зрения проблем проживающих там десятки миллионов азербайджанцев, но и с точки зрения безопасности – до тех пор, пока в Иране не установится нормальный режим, проблемы у нас постоянно будут: и тут в лучшем случае, будут лишь временные паузы, а так, духовенство продолжит свои коварные планы и против Баку…

Теперь же нас всех волнует еще одна серьезная проблема – последствия всего этого для южно-кавказского региона, хотя иранская муллакратия всегда и для мира в Южном Кавказе была проблемой, препятствием, нежели поддержкой. Поэтому всем ясно, что со стороны Ирана никогда никакого позитивного толка не будет. Нет, наши ожидания больше связаны с Трампом, с США, хотя есть слухи, что из-за войны американцы заморозили свое участие в Зангезурском проекте. По этой причине, есть предложения, что эстафету должны принять сами Баку и Ереван.

Но одно дело это хотеть, другое справиться с этой проблемой. Ереван находится перед серьезным выбором – в июне будут парламентские выборы. Почти 33 года назад в Азербайджане также произошли «июньские события» - пал первый более-менее прозападный, особенно первый национальный режим. Но нам, т.е. азербайджанцам, все-таки удалось выйти из этой тупиковой, даже опасной ситуации.

Да, до сих пор у Азербайджана с Западом, особенно с Европой, серьезные проблемы имеются, но Баку за эти годы пророссийским тоже не стал, заметно сблизился с братской Турцией.

Теперь отношения не только между Баку и Ереваном, даже между Ереваном и Анкарой будут зависеть от итогов июньских выборов – не дай Бог, чтобы Армения изменит свой геополитический цвет, потому что пророссийские силы сильно «диверсифицированы»: главным оппонентом премьера Пашиняна, конечно же является «верховный фашист» страны Кочарян, но есть и другие заметные пророссийские фигуры, чего не скажешь о прозападных политиках – тут пока кроме самого Пашиняна заметных политических векторов нет.

Поэтому, все мы с нетерпением ждем итоги июньских выборов. А пока что говорить о каких-то поспешных решениях между Баку и Ереваном думаю еще преждевременно…