Во Всероссийской государственной библиотеке иностранной литературы имени М.И. Рудомино прошла встреча с российско-азербайджанским писателем и ученым-исламоведом Чингизом Гусейновым, озаглавленная словами из поэмы Маяковского «Во весь голос» "О времени и о себе".

Одной из печальных примет нашего времени стало искажение культурно-религиозных ценностей, и этому факту Чинигиз Гусейнов посвятил наиболее интересную, на взгляд «Вестника Кавказа», часть своей лекции.

«Этическое ядро книг всех трех религий совпадает. Различие в ритуалах. С течением времени ритуалы возвели в абсолют. В Коране на эту тему есть великолепный аят: «Если бы Аллах пожелал, он бы сделал вас одним народом: одного цвета и одной веры без различия». Но Бог этого не сделал, потому что видит в соревновательности, состязательности в добрых делах между людьми источник развития. У каждого своя книга - иудеям Бог дал Тору, христианам дал Евангелие, а новым единобожцам Коран…

Нет принуждения в вере. Это основополагающий момент в Коране. Если все это есть в Коране, то почему много безобразия происходит в мире, связанного с именем ислама? Дело в том, что, как и в других религиях, было очень сильное вмешательство так называемого человеческого фактора. Вмешались и в структуру Корана, и в хронологию Корана. Причем это было не по глупости, это был продуманный акт…

Миллионы людей исповедует христианство, ислам, иудаизм. Это реальность сегодняшнего дня, с которой нельзя не считаться…

Я хотел привести пример чудовищных интерпретаций Корана. Есть такой аят, где Бог говорит Мухаммеду: «Твоя миссия, твоя задача - повторять то, что ты от меня слышишь… (было три пути постижения - глазами, ушами и нутром). Ты ничего не должен разъяснять. Ты не должен злиться… (хотя над ним издевались, насмехались). Я потом сам разберусь со всеми теми, кто тебя не принимал. Это моя задача. А твоя задача повторять то, что ты слышишь. Ты ничего не имеешь права вписывать и ничего не имеешь права зачеркивать. Только я могу вычеркнуть, только я могу дополнить или заменить существующее лучшим».

Я точно передал содержание этого аята. В нем нет никаких языковых хитросплетений. Однако на основе этого аята существует обилие интерпретаций о том, что якобы, когда Бог говорит о том, что он что-то стер, то он имеет в виду, что стер Тору, Евангелие и Псалмы Давида как книги-фальшивки. Вот такая интерпретация такого простого, ясного текста. И таких вещей, к большому сожалению, много», - посетовал Чинигиз Гусейнов.

Он напомнил, что есть два источника изучения ислама и жизни Мухаммеда - Коран, а также сунны или хадисы, то есть рассказы современников о Мухаммеде: «Их степень достоверности измеряется длинными цепочками, ведущими непосредственно к современнику пророка, который слышал эти слова от Мухаммеда. Я же предлагаю достоверность этих суждений сверять с Кораном - в какой степени эти высказывания отвечают духу Корана. То есть, Коран должен быть ситом, через которое надо пропустить хадисы, которых почти миллион - огромное количество изданных томов. Между тем, в хадисах есть великолепные афоризмы. Лучшие из них собрал Лев Николаевич Толстой и назвал их ”Изречения Магомета, не вошедшие в Коран”. Почему-то многие считали, что Коран сочинил Мухаммед. Толстой, конечно, имел в виду хадисы. Такая книжечка была выпущена у него».

Чинигиз Гусейнов заметил бережное отношение и внимание к Корану со стороны Александра Сергеевича Пушкина: «Хотя Пушкин читал Коран в жутком переводе с французского, он очень четко все улавливал. Вспомним, его цикл стихов «Подражание Корану» или стихотворение ”Пророк” (И он мне грудь рассек мечом,/И сердце трепетное вынул), где описана легенда о Мухаммеде. «Порок» как раз был написан в те годы, когда Пушкин увлекался Кораном. Правда, некоторые русские исследователи не хотят, чтобы это было так.

…Так или иначе сунны и хадисы немножко внесли путаницу в постижение идей ислама. В них есть потрясающие афоризмы, но в них есть и недопустимые высказывания, приписываемые Мухаммеду, но никак не соответствующие Корану».