Axar.az
Наверх


Как армяне Гадрута ели чумные трупы - рассказ Льва Зильбера

Главная страница В мире
12 Punto 14 Punto 16 Punto 18 Punto

Чума… пожалуй, трудно найти другое заболевание, с которым было бы связано такое количество самых мрачных легенд. В столице Шотландии Эдинбурге до сих пор рассказывают о том, как в 1645 году здесь опечатали целый квартал вместе с жителями, чтобы чума не перекинулась на весь остальной город. До сих пор в Европе помнят тех самых монахов и их телеги со скрипучими осями, на которых вывозили трупы умерших от чумы. Тела сжигали, и это был единственный способ борьбы с инфекцией вплоть до начала эры антибиотиков.

Именно с того времени и берут начало многие «чумные» ритуалы, и прежде всего черные флаги, которые вывешивались перед въездом в село, где болели чумой.

Современная медицина уже научилась справляться с чумой — при помощи сильнодействующих антибиотиков. А до того, как мировая медицина вступила в эру антибиотиков, чума означала верную смерть. И сам факт существования во многих странах особой противочумной службы говорит сам за себя. Потому как в истории предостаточно свидетельств. как от чумы вымирали целые города, как умерших не успевали хоронить, как клали в один гроб по семь-восемь человек…

Некоторые специалисты считают, что первые исторические упоминания о чуме содержатся в пятой и шестой главах Первой Книги Царств, где описывается эпидемия, в которой филистимляне были поражены «наростами». По их мнению, «наросты» означают чумные бубоны, а «пять наростов золотых и пять мышей золотых», потребовавшихся от филистимлян, говорят о том, что уже в древности, вероятно, догадывались о связи чумы с грызунами.

Принято считать, что философ и врач Сушрута, живший в Индии в V в., тоже знал о связи эпидемий чумы с грызунами. Руф Эфесский (1 в.) описал крупную эпидемию инфекционного заболевания, сопровождавшегося развитием бубонов и высокой смертностью, на территории нынешних Египта, Ливии и Сирии. Чумой был, по всей видимости, и «Афинский мор» во время Пелопонесской войны между Афинами и Спартой.

Первая огромная пандемия, вошедшая в летописи, произошла в период царствования Юстиниана, в 542. Вторая крупнейшая пандемия, известная под названием «Черная смерть», прокатилась по всему миру в XIV в., с максимумом заболеваемости в 1347-1350. Она унесла около четверти населения Европы и привела к серьезнейшим изменениям в духовной, социальной и экономической сферах жизни общества. Тяжелая вспышка чумы произошла в Марселе в 1720.

В Средние века в эпидемиях чумы обвиняли ведьм и инородцев, священнослужители объявляли их «божьей карой» и наказанием за грехи, но почти никто не хотел видеть других ее причин: чудовищной скученности и антисанитарии в средневековых городах, кишевших мышами и крысами.

Последняя большая пандемия чумы приходилась на Азию. Она началась в XIX в. в Китае и достигла Гонконга в 1894. На кораблях, вместе с зараженными крысами, чума быстро распространилась из этого большого порта в Индию, на Ближний и Средний Восток, в Бразилию, Калифорнию и другие регионы мира.

Для большинства из нас чума — это нечто вроде жуткой старой легенды, в которую, конечно, можно верить или не верить, но вот сомнений в том, что с тобой ничего подобного случиться не может, сомневаться не приходится.

И здесь особого внимания заслуживает тот самый Гадрут (Ходжавендский район Азербайджана), где еще в 1932 году была зарегистрирована вспышка чумы. И именно в ее ходе произошла жуткая история, подробности которой еще в 1964 году опубликовал в журнале «Наука и жизнь», самом авторитетном научно-популярном издании СССР, Лев Зильбер, крупнейший советский иммунолог, вирусолог и микробиолог, действительный член Академии медицинских наук СССР.

ЧУМА В ГАДРУТЕ

«Телефонный звонок разбудил меня. Было около двух часов ночи.

— Говорит секретарь народного комиссара здравоохранения. Народный комиссар просит вас немедленно приехать к нему. Машина уже выслана. Я жил в Баку всего несколько месяцев, — писал в своих воспоминаниях Лев Зильбер, руководивший в те годы бакинским Институтом микробиологии и совмещавший это с преподаванием в Азгосмединситуте. —

— У нас несчастье, Лев Александрович, в Гадруте чума. Вот телеграмма. Телеграфирует военный врач Марголин. Подозрительные заболевания в других пунктах. Положение серьезное. Нужно немедленно выезжать. В шесть часов утра отправится специальный состав. Вам надо успеть к этому времени организовать бактериологический отряд. Вызовите срочно нужных сотрудников и соберите оборудование. С вами поедет профессор Широкогоров. Он патологоанатом, поможет установить точный диагноз. Все, что нужно, вам будет немедленно предоставлено.-

Он вдруг замолчал и задумался.

— Но, возможно, это и не чума. Не может быть, чтобы на нашей замечательной земле завелась такая гадость!

— Вот что еще,- прибавил он,- во всех донесениях пишите «руда» вместо «чума». Не надо, чтоб об этом знали.»

«Бубонная чума проявляется главным образом воспалением лимфатических узлов. Умирает сорок — пятьдесят процентов заболевших. Она гораздо менее контагиозна, чем легочная. Очень заразен гной, который образуется в пораженных узлах. Обе формы чумы могут переноситься блохами. При бубонной чуме поражаются и внутренние органы и иногда легкие, и тогда больной становится так же опасен, как и больной легочной чумой,» — писал Зильбер.

«Гадрут стоит в стороне от железной дороги, и нам пришлось ехать на лошадях. Была зима, январь, но без снега, и только окрестные горы высились в снеговых шапках. Перед въездом в Гадрут развевался черный флаг. Улицы селения были пусты, — вспоминал ученый. — Мы разместились в школе, где занятия были прекращены. Немедленно установили связь с местными властями и оставшимся в живых персоналом больницы. Выяснилось следующее. Первым заболел юноша лет семнадцати. Думали, что это — воспаление легких. За несколько дней до болезни он застрелил какого-то грызуна и снял с него шкурку. Юношу положили в общую палату в гадрутскую больницу. Вскоре заболели больные, лежащие на соседних койках, затем фельдшер и санитар, а несколько дней спустя и главный врач больницы доктор М.Н.Худяков; он давно уже работал в Гадруте и пользовался там всеобщей любовью и уважением. У всех больных диагностировалось воспаление легких, но отмечалось, что мокрота была кровянистой, что почти всегда бывает при легочной чуме и очень редко при обычном воспалении легких. Но о чуме никто и не думал.

Когда заболел доктор Худяков, к нему позвали военного врача Марголина из стоявшей неподалеку от Гадрута воинской части. Молодой врач, работавший всего только три или четыре года, он, однако, распознал, что Худяков болен чумой, и дал об этом телеграмму в Баку.

Были больные и среди населения Гадруте, не связанные с больницей. Первейшая задача состояла в том, чтобы изолировать всех больных, затем — всех имевших контакт с ними (первичный контакт), а также имевших контакт с этими последними (вторичный контакт).

К этой работе мы немедленно и приступили. Были посланы врачи в другие селения, чтобы выяснить обстановку и принять нужные меры.»

«Последующие дни прошли в напряженной работе. Прежде всего, необходимо было выявить всех больных. Это можно было сделать только поголовным осмотром всех жителей в их жилищах, так как больных скрывали. Но население в большинстве не говорило по-русски, и для этой работы пришлось привлечь местный партийный и комсомольский актив, предварительно проверив каждого, не было ли контакта с больными, — вспоминает врач и ученый. — Для чумного барака отвели специальное здание. Все больные, еще находившиеся в больнице, были оттуда вывезены и изолированы. Здание больницы тщательно продезинфицировали. Были изолированы также все родственники чумных больных и лица, бывшие с ними в контакте.»

«При легочной чуме обычно вымирают семьями, — напоминал в своих мемуарах ученый жестокую правду о чуме. — Происходит это потому, что первый заболевший изолируется не сразу и успевает заразить всю семью. Подобная картина наблюдалась и в Гадруте, и только в редких случаях оставались здоровыми дети, вероятно, потому, что большую часть времени проводили вне дома». Однако заметил ученый и другую странность.

«У всех заболевших была типичная легочная чума, и все они погибли. Но врачи, работавшие в чумном бараке, обнаружили у некоторых больных, наряду с типичной легочной чумой, также воспаление подчелюстных лимфатических узлов. Микроскопическое исследование показало наличие в этих бубонах массы чумных бацилл. Подобные случаи раньше не описывались. Можно было предполагать, что больной был укушен чумной блохой в щеку или шею — в этом случае могли бы образоваться подчелюстные бубоны. Но трудно было допустить, что блохи в Гадруте кусали только в щеки. Мы регистрировали эти факты, но объяснить их не могли. Да за массой организационной работы не было времени и думать об этом. Как-то поздно вечером ко мне на квартиру зашел уполномоченный НКВД. Я жил в небольшой комнатке недалеко от школы.

— У меня к вам серьезный разговор, профессор,- сказал он, садясь по моему приглашению на единственный стул.- Дело в следующем. У нас получены весьма достоверные сведения, что здесь орудуют диверсанты, переброшенные из-за рубежа. Они вскрывают чумные трупы, вырезают сердце и печень и этими кусочками распространяют заразу. Эти сведения совершенно точны,- сказал он еще раз, заметив недоверие на моем лице.

— Вы знаете, товарищ,- отвечал я, — чумной микроб очень легко выращивается на питательных средах. За несколько дней можно получить в лаборатории такое громадное количество этих микробов, что их хватило бы для заражения сотен тысяч людей. Зачем же диверсантам вырезать органы из трупов? Вероятно, те, кто послал их, могли бы иметь чумные культуры.

— Не стоит обсуждать эти вопросы, необходимо убедиться, целы ли уже захороненные трупы. Можете вы немедленно организовать вскрытие могил и осмотр всех захоронений? Придется делать это тайно, ночью, потому что население будет считать это осквернением могил и могут начаться волнения. Я отвечал, что через час все будет приготовлено, кроме лопат и лома, которых у меня нет.

Мы условились, что через час он подойдет к зданию школы вместе с пятью вооруженными красноармейцами (для охраны, как он сказал, на всякий случай) с лопатами и прочим.

Все это казалось мне какой-то фантастикой. Ведь диверсанты, которые вскрывали трупы и вырезали сердце и печень, неминуемо должны были сами заразиться чумой, если только они не были бактериологами или врачами, знающими, как предохранить себя от заражения. Откуда они могли знать, что здесь будет чума? Если они сами внесли ее, то это могло быть сделано чумной культурой. Значит, они ее имели, и тогда им незачем было, рискуя жизнью, вскрывать трупы. Нет, тут что- то не так! Все эти мысли проносились в голове, пока мы готовили наш небольшой отряд.

Уполномоченный НКВД был единственный представитель центральных органов власти Азербайджана, который находился непосредственно в чумном очаге (уполномоченные Наркомздрава и АзЦИКа остались на железнодорожной станции и без конца беспокоили нас требованиями о представлении всяких сводок). Мне неоднократно приходилось обращаться к нему за помощью по многим делам, связанным с развертыванием противочумной работы, и он всегда весьма оперативно помогал нам. Он производил впечатление умного и серьезного человека. Неужели он верил в эту казавшуюся мне совершенно фантастической историю?

На кладбище было тихо и темно. Фонарь «летучая мышь», который мы взяли с собой, тускло освещал небольшое пространство. Мы заслонили его со стороны селения, чтобы оттуда не был виден огонь на кладбище. Земля еще чуть замерзла, и лом не понадобился. Захоронение было совсем неглубокое, и вскоре показалась крышка гроба. В это время луна вышла из-за туч, и стало совсем светло. В гробу лежала средних лет женщина. Сбоку и в ногах были полусгнившие фрукты и еще какая-то пища.

Женщина была одета в кофту и юбку, и не было никаких признаков, что кто-либо нарушил покой этого захоронения.

— Как будто все благополучно,- обратился я к уполномоченному.

— Нужно расстегнуть кофту, посмотреть грудь и живот,- ответил он очень сухо и как-то отрывисто.

Расстегнули кофту, разрезали юбку, рубашку. Худое тело, уже тронутое тлением, было цело. От нестерпимого трупного запаха тошнило.

Я отошел в сторону, чтобы подышать свежим воздухом. Луна освещала странную картину. Какие-то существа в резиновых сапогах и перчатках, в белых халатах, в очках, плотно закрывавших глазницы, в марлевых повязках, закрывающих рот и нос, наклонившись над могилой, спускали в нее крышку гроба. В переливчатом лунном свете все это казалось какой-то дикой фантасмагорией.

При вскрытии следующего захоронения наблюдалась та же картина. Труп был целый.

Приступили к третьему захоронению. Луна в это время опять скрылась, и мы вновь пустили в ход нашу «летучую мышь». Как только подняли крышку гроба, у всех вырвался возглас изумления. Голова трупа была отделена от туловища и лежала с наклоном набок. Одежда разрезана. Грудь вскрыта, сердца не было. Живот тоже был вскрыт, и печени мы не нашли. Нижняя губа у отрезанной головы была как-то странно опущена. Это было какое-то подобие улыбки на этом покрытом синими, почти черными пятнами, с рыжей бородкой лице. Голова точно смеялась над всеми нами.

Никто не проронил ни слова.

Приступили к следующему захоронению.

Из десяти вскрытых за эту ночь могил в трех были найдены трупы с отрезанными головами, без сердца и печени. Это было страшно. Страшно не только своей необыкновенностью, но и тяжелейшими последствиями. Чумной микроб, высушенный в тканях, может годами оставаться живым. Если кусочки чумных органов остались у населения, то как их найти, чтобы обезвредить? И как ликвидировать подобную вспышку? Ничего подобного не знала история чумных эпидемий во всем мире. Ни в одном учебнике не было нужных рецептов.»

Впрочем, вскоре Зильбер уже догадался, как следует действовать.

«Под утро наметилась система мер, которая показалась целесообразной. Я телеграфировал об этих мерах наркому здравоохранения. Через несколько часов я был вызван телеграммой в Баку на заседание Совнаркома для доклада.

* * * * *
Мой план состоял в следующем.

1. Весь район заболеваний должен быть оцеплен войсками, чтобы воспрепятствовать выходу из района кого-либо, кто мог бы унести кусочки чумных органов.

2. Все трупы должны быть сожжены.

3. Для всего населения района должны быть присланы утепленные палатки и полный комплект одежды, начиная с белья и кончая обувью и верхней одеждой.

4. Все население должно быть раздето донага, переодето в казенную одежду и переведено из своих жилищ в палатки. Это должно быть сделано под строгим контролем, чтобы никто не мог захватить в новую одежду кусочки чумных тканей, если они имеются, Вся собственная одежда должна остаться в жилищах.

5. При этом переселении должны строго соблюдаться правила изоляции лиц первичного и вторичного контакта с чумными больными.

6. В район эпидемии должны быть направлены химические команды, которые должны подвергнуть тщательной дезинфекции хлорпикрином все строения района.» Но оставался без ответа главный вопрос: кто и зачем вскрывал на армянском кладбище трупы, и каким образом у многих больных чумой оказались воспалены подчелюстные лимфатические узлы.

«Разгадка пришла совершенно неожиданно. Я довольно регулярно посещал другие селения, в которых были больные, чтобы следить за проведением противоэпидемических мероприятий, — продолжает профессор Зильбер. — В одну из таких поездок в селение Булатан я остановился на квартире местного учителя. Старый человек, он всю жизнь прожил в этих местах. Учитель сносно говорил по-русски. За вечерним чаем он рассказал мне о местных обычаях, поверьях, легендах. Это было очень интересно. Потом, конечно, речь зашла и о чуме. Я рассказал ему о некоторых особенностях эпидемиологии чумы, упомянул, между прочим, что при легочной чуме часто вымирают семьи целиком.

— А вы знаете, какое поверье существует в здешних краях о таких семьях? — спросил меня учитель.

Я, конечно, не знал.

— Если умирают члены одной семьи один за другим — это значит, что первый умерший жив и тянет всех к себе в могилу. Как узнать, верно ли, что он жив? Привести на могилу коня и дать ему овса. Если есть станет, то в могиле живой. Убить его надо. Мертвый в могилу тянуть не будет. Голову отрезать, сердце взять, печенку. Нарезать кусочками и дать съесть всем членам семьи. Рассказ учителя, как прожектором, осветил всю картину вспышки. Все стало понятно!»

«Рано утром я поскакал в Гадрут, тотчас же по приезде вызвал уполномоченного НКВД и рассказал ему все, что узнал от учителя. — Ищите какого-нибудь местного знахаря, вскрытие трупов, по-видимому, его дело,- закончил я свой рассказ. Через два-три часа уполномоченный вновь пришел ко мне.

— Местная знахарка лежит в чумном бараке, — сказал он. — Мне совершенно необходимо допросить ее. Я прошу вас допустить меня в чумной барак.

— А вы не боитесь? — спросил я.

— Надеюсь, вы проинструктируете меня, как вести себя, чтобы не заразиться. Ведь врачи и медперсонал обслуживают чумных больных и не заражаются.

— Конечно, я вас одену соответствующим образом и расскажу, как вести себя. Но у вас нет никакого опыта. Мало ли, какие могут быть случайности. Может быть, вы дадите список вопросов, и мы все выясним сами?

— Нет-нет, я сам должен допросить ее.

— Хорошо, тогда я пойду вместе с вами. Мы оделись и пошли в чумной барак. К сожалению, было поздно. Знахарка умирала, и ни на один вопрос нельзя было добиться ответа,» — вспоминает профессор Зильбер. Но, собственно говоря, и без ее показаний уже если и не все, то многое было ясно.

АРМЯНСКАЯ СПЕЦИФИКА

Национальность тех, кто выкапывал трупы на кладбище, отрезал голову, вынимал сердце и печень, а потом скармливал жуткое снадобье своим близким, Зильбер не указывает. Но не надо быть изощренным исследователем, чтобы понять: покойники были захоронены в гробах, в «обычной» одежде, а не в саванах — словом, все указывает на христианский, а не мусульманский, погребальный обряд.

И нетрудно догадаться, что эта жуткая версия «пира во время чумы» — армянская. Тем более что и основное население райцентра Гадрута составляли армяне — по традиции, идущей еще со времен Российской Империи, органы власти, даже уездного и районного звена, размещались в армянских, а не азербайджанских поселениях.

Строго говоря, с тем, что религиозные и магические обряды, совершая которые, люди хотели защититься от чумы, в реальности служили ее распространению, можно прочитать в любом учебнике эпидемиологии. «Чудотворные» иконы, которые предписывалось целовать — пример классический. Но жуткий обряд, описанный Зильбером в Гадруте, просто потрясает и дикостью, и бессмысленностью.

Остается только удивляться, как советская цензура пропустила его описание в «Открытой книге» Вениамина Каверина, родного брата Льва Зильбера — в этой повести главная героиня, врач-микробиолог, тоже выезжает «на чуму» и сталкивается с тем же жутким обрядом, только вот действие Каверин перенес из Гадрута совсем по другому адресу.

Как утверждают ученые и культурологи, через стадию каннибализма, то есть людоедства, прошли практически все народы, населяющие Землю. Первоначально люди ели себе подобных просто для того, чтобы прокормиться. Затем каннибализм стал этаким жутким «священнодействием»: считалось, что таким образом тому, кто съел, переходит часть добродетелей от съеденного.

По понятным причинам, об этом не принято говорить вслух, но корни именно такого каннибализма культурологи находят в христианском причастии, где просвирки символизируют «тело господне». Строго говоря, на островах Океании случаи каннибализма отмечались по крайней мере в 1964 году.

Но до того, чтобы выкапывать из могил и есть органы мертвецов — с таким трупоедством в мире приходится сталкиваться очень редко. Особенно если речь идет, скажем, не об австралийских аборигенах или папуасах, а об армянах, которые по поводу и без повода подчеркивают, что приняли христианство едва ли не раньше жителей Палестины, где оно, собственно, и зародилось.

Но в реальности христианство здесь — не более чем внешняя упаковка. И те самые «полусгнившие фрукты», уложенные в гроб вместе с телом пожилой женщины в кофте и юбке — слишком яркий показатель, что широко разрекламированные 1700 лет христианства глубинного сознания так и не затронули.

И еще в советские годы сотрудники правоохранительных органов «неофициально» признавались: если в уголовном деле присутствует факт издевательства над мертвым телом, мы сразу начинаем отрабатывать «армянскую» линию и ищем соответствующих фигурантов. И очень редко, когда такая версия не оправдывается. Изуродованные трупы на снегу у Ходжалы — слишком яркое доказательство, что эти «традиции» в армянской среде не забыты.

Нурани, Н. Алиев

Azer History

Дата
2018.10.15 / 22:57
Автор
Axar.az
Комментарии
Çàãðóçêà...
Смотрите также

"Ураган" в британской королевской семье

Российский генерал - кандидат на пост главы Интерпола

Китай ответил на критику США

Трамп рассказал, когда США назовут убийц Хашукджи

Трамп обсудил с главами госдепа и ЦРУ убийство Кашикчи

Коалиция ударила по Сирии: 40 погибших

Трамп прокомментировал тему выдачи Гюлена

Женщина устроила взрыв у КПП в Грозном

Армянских офицеров уволили за аварию грузовика

Трамп признает: Я должен был это сделать

Лента новостей
 
  
  
  
Xocalı soyqırımı — 1992-ci il Bağla
Bize yazin Bağla
ArxivBağla